Пореформенная Россия: экономика и общество 1860-1890-х

В 1865 году крестьянский сын Митрофан из Владимирской губернии ушёл на фабрику в Орехово-Зуево: община отпустила его по паспорту на зимние полгода. В шесть утра он вставал к паровому двигателю, вечером возвращался в казарму. Его отец в это время делил землю: надел урезали отрезками, а за недостающие десятины приходилось доплачивать. Так встретились два мира пореформенной России — деревня с общиной и город с фабрикой. Разберём, что менялось в экономике после 1861 года и кто здесь выигрывал. За следующие тридцать лет такие Митрофаны превратятся из исключения в норму: к концу века отходников будут считать миллионами, а перепись 1897 года насчитает в империи сто двадцать пять миллионов жителей.

Фабрика, банк, дорога

Промышленный переворот, начатый ещё в николаевские времена, шёл к концу: ручное производство сдавало машине, а крепостной труд — вольному найму. В 1860 году основали Государственный банк, и экономика наконец получила кредитное учреждение для торговли и заводов. Дальше грянула железнодорожная лихорадка: частные компании с гарантиями дохода тянули линии, и если в начале 1860-х дорог было около полутора тысяч километров, то к началу 1880-х — более двадцати тысяч. Рельсы сшивали рынок: уральский металл, поволжский хлеб, петербургские ткани ехали быстрее почтовых трактов. Учредители плодили акционерные компании, биржи оживились — европейский учредительный ажиотаж докатился и до России, а мировой кризис 1873 года подпортил пыл. Металл и топливо тоже набрали ход: выплавка чугуна за тридцать лет выросла примерно втрое, а в Донбассе, где в 1860-е уголь казался мелким промыслом, к концу века выросла целая угольно-металлургическая провинция. В Баку с 1870-х забили нефтяные фонтаны: фирма братьев Нобелей построила там добычу и переработку, и на рубеже веков Россия оспаривала у США первое место в мире по добыче нефти.

Железные дороги: страна на колёсах

Рельсы стали главным двигателем перемен. Николаевская дорога связала Петербург с Москвой ещё в 1851 году, но вся сеть к началу 1860-х насчитывала полторы тысячи километров — меньше, чем у любой крупной страны Европы. Дальше дело пошло нарасхват: правительство гарантировало частным компаниям доход, и линии полезли через болота и степи. К началу 1880-х дорог стало больше двадцати тысяч километров, а к концу века — свыше пятидесяти. Дорога меняла жизнь глубже всякого указа. Хлеб из чернозёмных губерний поехал через Одессу и Новороссийск на экспорт, донецкий уголь добрался до Москвы и начал вытеснять дрова, а поездка из провинции в столицу из приключения на месяц превратилась в дело двух суток. В 1891 году заложили Великую Сибирскую дорогу — линию до Владивостока, которая требовала десятков тысяч рабочих и миллионов пудов рельсов.

Общество: кто наверху, кто внизу

Пореформенное общество перекроило сословия. Дворянство сохранило посты и чины, но земля уходила из рук: имения закладывались и переходили купцам. Купечество — Морозовы, Рябушинские и другие старообрядческие семьи — строило текстильные империи. Рабочий класс рос из деревни: отходники приходили на фабрику по паспорту общины, жили в казармах, работали по одиннадцать-двенадцать часов. Сила рабочих была слабой, но в январе 1885 года на морозовской мануфактуре в Орехово-Зуево вспыхнула крупная стачка из-за штрафов и низкой платы — дело дошло до суда, и присяжные оправдали рабочих. Деревня жила по-старому: община с переделами не давала развернуться крепкому хозяину, население росло, и земли на душу становилось всё меньше — к 1891 году малоземелье обернулось голодом. Дворянский банк, открытый в 1885 году, поддержал помещиков льготным кредитом, но имения всё равно уходили в другие руки.

Новые люди: фабричные династии

На волне текстильного бума взлетели купеческие династии, выросшие из крепостных ткачей. Морозовы выкупились на волю ещё в 1820-х и к пореформенным годам держали крупнейшие фабрики центрального района: Савва Морозов руководил Никольской мануфактурой в Орехово-Зуево и позже финансировал Художественный театр. Рябушинские начинали с текстиля, а к началу нового века переключились на банки и машиностроение, Прохоровы владели Трёхгорной мануфактурой в Москве. Большинство этих семей были старообрядцами: строгий быт и привычка вкладывать каждый рубль в дело сделали их ударной силой промышленности. Фабриканты нового типа содержали больницы и школы при заводах — и стали главными заказчиками промышленного подъёма 1890-х.

Деньги: банки и чужой капитал

Пореформенной экономике понадобились новые деньги. Государственный банк выдавал краткосрочные ссуды, а с 1864 года начали открываться акционерные коммерческие банки — первый появился в Петербурге. Сберкнижки заводили не только купцы: сберегательные кассы работали при конторах банка, и вкладом мог стать даже крестьянский рубль. Биржи торговали акциями, облигациями и векселями, а к концу века примерно треть капитала в русских акционерных компаниях была иностранной: бельгийцы строили заводы на юге, французские банкиры держали русские облигации, немецкие инженеры пускали электростанции. Это был обмен, а не грабёж: чужие деньги уходили в рельсы и домны, русские заказы — в европейскую промышленность. Государство тем временем защищало рубль и бюджет: казна жила за счёт винной монополии, косвенных налогов и вывоза хлеба.

Рабочий вопрос: от казармы к законам

Жизнь фабричного сословия была спартанской: рабочий день в одиннадцать-двенадцать часов, казарма с нарами в несколько ярусов, штрафы за брак, опоздание и курение. Страчковались редко и локально — увольнить организатора было проще простого. Поворот случился после Морозовской стачки: с 1882 года государство запретило труд детей до двенадцати лет и учредило фабричную инспекцию — чиновников, которые ходили по цехам и проверяли условия. Правила 1886 года ограничили штрафы и ввели расчётные книжки, где записывали заработок и вычеты. В 1890-е стачки пошли волной по текстильным районам: рабочие ещё не имели своих организаций, но опыт коллективной борьбы копился — через десятилетие он выйдет на улицы Петербурга.

Промышленный переворот#

переход от ручного труда и мануфактуры к машинам и фабрике

Отходник#

крестьянин, ушедший на заработки по паспорту общины

Акционерная компания#

предприятие, разделённое на акции между вкладчиками

Биржа#

рынок, где торгуют акциями, облигациями и товарами

Фабричная инспекция#

государственный надзор за условиями труда на фабриках с 1882 года

Чересполосица#

расположение крестьянских полос отдельными клиньями среди чужих земель

• наделы урезаны отрезками, население росло — земли на душу становилось меньше
• община с переделами мешала завести крепкое хуторское хозяйство
• круговая порука тащила недоимки соседей на весь мир
• аренда барской земли дорожала быстрее, чем росли урожаи
• неурожай 1891 года в чернозёмном центре добил ослабевшие хозяйства

Как это спрашивают на экзамене

К 1890-м страна прошла путь от крепостной промышленности до фабрично-заводской: банки, биржи, тысячи километров рельсов. Но община с малоземельем сдерживала деревню, а рабочий вопрос только набирал силу — стачки в 1890-е пошли по всей стране. Дальше разберём внешнюю политику второй половины 19 века: Россия искала выход из изоляции после Крымского поражения. Для закрепления поработай с тренажёром — он посчитает годы и километры за тебя.

Подсказка: клавиши J — следующая тема, K — предыдущая, на телефоне: свайп влево/вправо — соседняя тема