Западная Сибирь: главная нефтегазовая база

Пассажир рейса Тюмень — Новый Уренгой два часа смотрит в иллюминатор и не видит ни одного города: внизу только тундра, болотная гладь и спирали рек. А под этой пустынной на вид землей спрятано главное богатство страны — нефть и газ. Западная Сибирь даёт около двух пятых российской нефти и больше трёх четвертей газа, и отсюда топливо расходится по трубам и по стране, и на экспорт. При этом район — не только скважины: здесь стоит третий по числу жителей город России, главный угольный бассейн и житницы яровой пшеницы. Разберём, как всё это умещается на одной равнине и какая цена у такого богатства.

Одна равнина — от Карского моря до Казахстана

Западно-Сибирский экономический район тянется от берегов Карского моря Северного Ледовитого океана до границы с Казахстаном. В него входят Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская и Тюменская области, Алтайский край и Республика Алтай, а автономные округа ХМАО — Югра и ЯНАО — самостоятельные субъекты, «встроенные» в Тюменскую область. На площадь в два с лишним миллиона квадратных километров — почти четырнадцать процентов территории России — приходится около пятнадцати миллионов человек, примерно каждый десятый россиянин. Экономико-географическое положение у района двоякое: юг лежит на Транссибе и граничит с Казахстаном, зато север не связан с большой землёй ни одной автомагистралью — только с воздуха, по рекам да по зимникам. Получается район-«этажерка»: степные города внизу, тайга посередине, а наверху — нефтегазовая тундра, к которой тянутся трубы и особая ветка железной дороги.

Природа района проста до гениальности: это Западно-Сибирская равнина, одна из самых плоских больших низменностей планеты. Перепады высот так малы, что реки лениво петляют, оставляя тысячи озёр и стариц; главные водные артерии — Обь и Иртыш — собирают воду со всей равнины и несут её в Карское море. В междуречье раскинулись Васюганские болота — крупнейший болотный массив мира площадью около 53 тысяч км²: он хранит огромные запасы пресной воды и смягчает климат сразу нескольких областей. Север района — тундра и лесотундра с вечной мерзлотой, середина — бескрайняя тайга, юг — лесостепь и степь с чернозёмами, где сеют яровую пшеницу. Болота здесь не пустяк, а инженерный вызов: дороги строят на насыпях через десятки километров топей, а зимой промысловики ездят по зимникам, проложенным прямо по замёрзшим болотам.

Нефть и газ: как работают главные промыслы

Ханты-Мансийский округ — Югра — нефтяное сердце страны: на него приходится около двух пятых российской добычи. Геологи нашли здесь нефть в начале 1960-х, и за считаные годы в тайге выросли Сургут, Нижневартовск и Нефтеюганск — города, которых на картах 1960 года просто не было. Гиганты вроде Самотлора под Нижневартовском десятилетиями кормили всю страну, а по трубам югорская нефть уходила и в европейскую часть, и на экспорт. Лёгкие месторождения выработаны, поэтому добыча стала высокотехнологичной: горизонтальные скважины, гидроразрыв пласта, датчики прямо в стволе — так вытягивают нефть из тонких пластов, которые раньше считали бесперспективными. При добыче выделяется попутный газ: часть его сжигается в факелах — за это экологи бьют тревогу, — а часть приносит пользу, например Сургутская ГРЭС вырабатывает на нём электричество для всего округа.

Ямало-Ненецкий автономный округ — газовая половина «этажерки»: здесь добывают больше трёх четвертей российского газа. Мирового масштаба гиганты — Уренгойское и Ямбургское месторождения — заработали в 1970-е, к ним добавились Медвежье и Заполярное. От скважин на юг и на запад расходится крупнейшая в мире газопроводная система: магистрали несут сибирский газ в Европейскую Россию и дальше на экспорт, например в Европу через Беларусь. Столица округа Салехард лежит прямо на полярном круге, а экономическая жизнь сосредоточена в Новом Уренгое, Надыме и Ноябрьске — городах при промыслах, выросших из посёлков газовиков. Коренные жители — ненцы — по-прежнему гоняют оленьи стада по тундре, и трассы нефтяников согласовывают с оленеводами: тундра ранима, след вездехода живёт на ней десятилетиями.

Добывать — полдела, нужно ещё переработать и увезти. Нефть идёт по трубам к Омскому нефтеперерабатывающему заводу — одному из крупнейших в стране, а газ качают по магистралям в европейскую часть. В древнем Тобольске, городе, который старше и Петербурга, и Иркутска, работает одна из крупнейших нефтехимических площадок России: попутный газ перерабатывают в полимеры и сырьё для пластмасс. Транспортная сеть под стать географии: Транссиб пересекает юг района через Омск и Новосибирск, на север тянутся «оси» — железная дорога Тюмень — Сургут — Новый Уренгой и трубопроводные коридоры, а Обь и Иртыш летом работают маршрутами северного завоза. Летом по Оби вверх идут баржи с оборудованием, зимой — колонны грузовиков по зимникам: других дорог в тундре нет.

Юг района: Кузбасс, степи и Академгородок

Юг района — совсем другая экономика. Кузбасс (Кемеровская область) — главная угольная кладовая: каменный уголь, в том числе коксующийся для металлургии, добывают шахтами и огромными разрезами, а в Новокузнецке металлургические комбинаты варят сталь на местном коксе. Плата за это — пыль, подземные пожары и усталые шахтёрские города: экология Кузбасса одна из самых тяжёлых в стране. Южнее тянутся лесостепи и степи Алтая и юга Омской и Новосибирской областей: чернозёмы дают яровую пшеницу, подсолнечник и сахарную свёклу, а Алтайский край славится сырами, мёдом и мараловодческими фермами, где разводят пятнистых оленей ради молодых рогов — пантов, из которых делают лекарства.

Наука и машиностроение — вторая опора юга. Новосибирск — третий по числу жителей город России: его Академгородок, выстроенный в тайге с конца 1950-х, собрал десятки научных институтов и знаменитый университет, а авиазавод имени Чкалова выпускает фронтовые бомбардировщики Су-34. Омск живёт нефтепереработкой, нефтехимией и машиностроением, Томск — старейшими университетами Сибири и растущим ИТ-кластером, Барнаул — моторами и сельхозтехникой. Выходит интересный профиль: «сырьевой» район сверху держит голову наукой и инженерией — так компенсируют расстояния и дороговизну северной добычи.

Проблемы и перспективы главной кладовой

У богатства есть цена. Лёгкая нефть кончается: старые гиганты Югры дают всё меньше, а новая добыча — это тонкие пласты и дорогие технологии, поэтому себестоимость тонны растёт. Отсюда и демографическая проблема: после распада СССР северные города потеряли десятки тысяч жителей — люди уехали туда, где теплее и ближе к столицам, а зарплаты севера уже не впечатляют так, как в девяностые. Третья беда — экология: разливы нефти на болотах, факелы попутного газа, вытоптанные оленьи пастбища, и на всё это накладывается хрупкость тундры — мерзлота на Ямале тает всё быстрее, и промыслам приходится перестраивать инфраструктуру. Наконец, экономика района свёрнута в узкий пучок «нефть — газ — уголь»: цены на энергоносители упали — и весь район недобирает. Поэтому диверсификация здесь не лозунг, а условие выживания.

Перспективы связаны с севером и Арктикой. На Ямале заработал проект «Ямал СПГ»: у посёлка Сабетта построены порт и завод, сжижающий газ, — танкеры увозят его в Азию, зимой в том числе по Северному морскому пути. Геологи готовят к разработке новые месторождения полуострова и карский шельф, а на старых промыслах Югры ставка сделана на трудноизвлекаемую нефть и бережные технологии. Юг тем временем наращивает науку и технику: Академгородок расширяется, появляются лаборатории и технопарки, Кузбасс постепенно чистит производство и ищет замену чистому углю. Логика простая: пока скважины работают, вкладывать доходы в людей, дороги и новые отрасли, чтобы район не остался у разбитого корыта, когда лёгкие запасы кончатся.

Подсказка: клавиши J — следующая тема, K — предыдущая, на телефоне: свайп влево/вправо — соседняя тема