Индустриализация и коллективизация: СССР 1928-1939

Спроси прабабушку, выросшую в деревне 1930-х, куда делись её односельчане, — и услышишь список, в котором перемешаны город и стройка: уехал на Магнитку, попал в спецпоселение, умер в голодный год. За одним поколением стоят два гигантских процесса: индустриализация, поднявшая из степи города-заводы, и коллективизация, сломавшая тысячелетний уклад села. На этом уроке посмотрим, как пятилетки работали как единая система, какой ценой переплавили деревню и почему к концу второй пятилетки СССР стал второй промышленной державой мира — с полупустыми полками и крестьянами без паспортов.

Курс на рывок: откуда взялись пятилетки

Индустриализацию провозгласил XIV съезд ВКП(б) в декабре 1925 года: превратить страну, ввозящую машины, в страну, производящую их. Но деньги на заводы надо было откуда-то брать: экспорт зерна давал мало валюты, мировые кредиты не работали. Курс окончательно форсировали в 1927-1928 годах: XV съезд в декабре 1927-го объявил курс на коллективизацию, хлебозаготовительный кризис зимы 1928-го Сталин объяснил саботажем кулаков, а осенью 1929-го статья «Год великого перелома» объявила, что деревня якобы уже повернулась к колхозам. С 1 октября 1928-го заработала первая пятилетка (1928-1932): Госплан задал заводам, шахтам и стройкам задания, которые надо было перекрывать, а лозунг «Пятилетку — в четыре года!» снял с плана все тормоза. Задания рвались и пересматривались вверх — командная экономика вбирала ресурсы, не считая затрат.

Магнитка: как строили социализм

Символом первой пятилетки стал Магнитогорский металлургический комбинат: там, где у горы Магнитной стояла станица Магнитная, в 1929 году началось строительство гиганта, а 1 мая 1932 года первая домна выдала чугун. Рядом за пару лет вырос город на десятки тысяч человек: бараки, палатки, соцгород. Та же картина по всей стране: Днепрогэс дал первые киловатты в октябре 1932-го, Сталинградский тракторный завод выпустил первые тракторы 17 июня 1930-го, в апреле 1930-го Турксиб соединил Среднюю Азию с Сибирью, автозавод в Нижнем Новгороде заработал в январе 1932-го, а 15 мая 1935 года открылась первая очередь московского метро. Строили на энтузиазме — соцсоревнование, ударничество, комсомольские стройки — и на труде заключённых: Беломорско-Балтийский канал, открытый в августе 1933-го, рыли в основном лагерники ОГПУ. Система ГУЛАГа росла параллельно с заводами и стала источником принудительной рабочей силы индустриализации.

Коллективизация: раскулачивание и голод

5 января 1930 года ЦК постановил провести сплошную коллективизацию зерновых районов в основном за год-два, а в конце января — начале февраля 1930-го объявил «ликвидацию кулачества как класса». Зажиточные семьи делили на категории: расстрел и лагеря для «контрреволюционного актива», высылка в спецпоселения на Север и Урал для остальных, переселение в пределах своего района. К 1932 году в спецпоселения выслали более двух миллионов человек — часто целыми семьями, зимой. В деревню для насаждения колхозов отправили двадцать пять тысяч рабочих, так называемых 25-тысячников, а рычагом государства над колхозами стали МТС — машинно-тракторные станции, через которые выдавали технику и хлеб. В марте 1930 года Сталин на минуту притормозил кампанию статьёй «Головокружение от успехов», свалив перегибы на местные власти, но коллективизация не остановилась: к 1937 году в колхозах стояло свыше девяноста процентов крестьянских хозяйств. Устав сельскохозяйственной артели 1935 года разрешил колхознику небольшой личный участок и скот — та самая подушка, которая потом десятилетиями кормила деревенские семьи. 7 августа 1932-го вышел закон об охране социалистической собственности, прозванный «законом о трёх колосках»: за хищение колхозного имущества полагался расстрел, при смягчающих обстоятельствах — десять лет лагерей. Следствием всей политики стал голод 1932-1933 годов: он охватил Украину, Кубань и Северный Кавказ, Поволжье, Южный Урал, Западную Сибирь и особенно Казахстан. Виноват не только неурожай 1932 года: заготовители снимали из деревни весь хлеб, у раскулаченных отняли скот, на местах действовали «чёрные доски» — запрет торговли целых сёл. По оценкам историков, погибли от пяти до семи миллионов человек; в Казахстане, где параллельно насильно переводили кочевников на оседлость, — до полутора-двух миллионов, около трети казахского населения. В декабре 1932-го ввели паспортную систему — но колхозникам паспортов не выдавали: уехать из колхоза без справки правления было нельзя, крестьяне оказались фактически прикреплены к земле. Так деревня оплатила заводы: дешёвый хлеб на экспорт и дешёвая рабочая сила в городах.

Стахановцы и итоги к 1939 году

Вторая пятилетка (1933-1937) шла под лозунгом «Кадры решают всё» и делала упор на освоение новой техники. В ночь на 31 августа 1935 года шахтёр Алексей Стаханов на шахте «Центральная-Ирмино» в Кадиевке добыл 102 тонны угля за 5 часов 45 минут — в четырнадцать с лишним раз выше нормы; по стране покатилось стахановское движение. XVII съезд ВКП(б) в январе-феврале 1934-го официально назвали «съездом победителей», а Конституция, принятая 5 декабря 1936 года, объявила, что в СССР построены основы социализма. К концу второй пятилетки СССР вышел на второе место в мире по объёму промышленного производства после США и первое в Европе. Именно заводы, построенные в 1930-е, — Магнитка, Урало-Кузнецкий комбинат, оборонные гиганты — снабдят страну оружием, когда в 1941-м придётся отступать на восток. Третья пятилетка (1938-1942) уже делала ставку на оборонные отрасли — её оборвала война. Цена рывка осталась за кадром победных сводок: разорённая деревня, лагеря, очереди, — но механизм форсированной экономики заработал и вытянул страну в индустриальные лидеры.

Подсказка: клавиши J — следующая тема, K — предыдущая, клик по картинке — на весь экран, ←/→ — листать, на телефоне: свайп влево/вправо — соседняя тема